It's all related

Мне так нравится это время. После заката в городе пахнет осенью. Ночи становятся длиннее и холоднее, а после дождя, кажется, стоит тебе взять фотоаппарат и наделать случайных снимков - каждый можно будет поместить на открытку. Витрины уснувших магазинов в зданиях Екатерининских времен, светофоры остановившиеся на желтом, заправки, залитые светом, затемненное зеркало дорог, белый поток, красный поток... Я уже скучаю по этому городу. У меня есть еще месяц, но я уже скучаю.

Она стала брюнеткой, словно прибавила пару лет. Смотрю на фотографии и больше не болит, и это прекрасно. Потребовалось пол года, но это прекрасно. Можно двигаться дальше. Эти коробки мне больше не нужны, посему убираю их подальше, на чердак, или в подвал, чтобы освободить место для кого-то еще.

На днях сводил подругу на концерт. Пиво, сигареты, рок-н-ролл, Мишка был молодец, а я даже вытащил свою престарелую задницу на танцпол! Она написала мне, что я - самый лучший. И это тоже было приятно. Значит, я еще не потерян безвозвратно.

Работа отбирает все силы. Теперь смена через 2, по 24 часа. Днем на стройке - ночью сторожем. Боль в спине и руках постепенно сходит на нет, привыкаю к ритму.

Fugitive moments хороши. Несмотря на то, что все развивается гораздо медленнее, чем мне бы хотелось, все равно это словно глоток свежего воздуха для меня. Грязные гитары, ломанные барабанные рисунки, крик и пот, заливающий глаза. В определенный момент Василий выскочил из каморки звукаря и попытался воткнуть микрофон в другое гнездо. Когда я его спросил, зачем он это делает, он ответил, что видимо барахлит микрофон. "Слишком тихо". Какими же большими стали его глаза, когда я ему сказал, что не кричал в микрофон. Просто вопил мимо, закрыв глаза и корча рожи. "Ты что, еще и так громко можешь?". Улыбнуло.

Впереди четыре дня полной свободы. Мама с маленьким уехали в Питер, к сестре. Время побродить в одних труселях по квартире и покурить в гостиной. Приятно. Чертовски.

An Auld Lang Syne

in 20 years will you remember

the six-pack sunday morns,

the sticky floors and beer stained shirts?

will you remember

the wheels that turned

and trains that howled?

will you remember

the fire that burned holes

through our ribs and throats

while Chuck sang:

"there's no point

to surrender"?

and silent walks

hands in our pockets

after those shows

in early autumn frosts?

we've never asked for much

and never begged for more

will you remember that?

I hope

I hope

I love you, bro...

Like a scratch across the lens

Сейчас 7 утра и солнце уже высоко. Мама уже проснулась и по квартире разносится запах горячего кофе. Кроме кофе, к сожалению, ничего нет. Но это не важно. Очень хочется курить. Я снова не спал всю ночь. Эта работа в доках по ночам совершенно расшатала мой график. Теперь я сплю только когда падаю без сил, а падаю я где угодно и когда угодно. Но это нормально, да. Ничего не происходит. Тишина.

...

Я не помню как меня звали. Тогда, во время войны. Я не помню ни имени, ни фамилии, ни звания. Просто "друг". Мне этого хватало тогда. Мне так не хватает этого сейчас. Я был диспетчером на маленьком военном аэродроме, затерянном в лесу. Узкая песчаная полоса и маленькая радио-башенка, вот и все. Я помню тот день, когда с самолетов вместо бомб начали сбрасывать листовки. Конец войне. Мы победили. Ты поднялся тогда по этой шаткой лестнице и вручил мне листок бумаги. Мы обнялись. Отметить было нечем. Но это было и не важно, ведь мы победили. А потом ты улетел. Ты говорил, что вернешься за мной. У меня никого не было кроме тебя, и я поверил. Здесь стало скучно без тебя. Я проводил дни в наушниках, в надежде услышать знакомые позывные. Через неделю мне начало казаться, что я схожу с ума. Мне мерещился, то звук пролетающего мимо самолета, то чьи-то шаги, там, внизу. Однажды я проснулся от того, что кто-то прошептал мне на ухо: "Вставай, друг! Попьем чаю вместе!". Но это был только сон, и ветер. Да, должно быть это ветер между соснами. Сколько прошло времени? Должно быть много, потому, что в лесу запахло осенью. Листья поменяли цвет. Повеяло холодом. Ночи стали длиннее. Я экономил спички, кутаясь в зябкую шинель. Я ждал. Я возненавидел тебя, но все же ждал. Ждал, когда ты вернешься и я смогу выплеснуть всю свою горечь и злобу тебе в лицо. Я бы сказал: "Друг, черт бы тебя побрал! Где тебя носило все это время?!". Даже когда ударили морозы, я не терял надежду. А потом, наверное это было в начале декабря, да, точно, ведь у тебя день рождения где-то в начале декабря, я заснул. Сон был беспокойный. Я как обычно ругал тебя за то, что ты так на долго оставил меня одного, а ты как-то странно улыбался и говорил, что теперь все в порядке, и что ты никогда не оставишь меня больше, но потом снова улетал. Во сне, твои руки стали крыльями с красными звездами. Ты снова и снова улетал. Бросая меня одного и возвращаясь. Бросая и возвращаясь. Снова и снова... Когда я проснулся что-то поменялось. В воздухе пахло весной. Над болотами стелился туман. А я все слушал и слушал статику. Друг, ну где-же ты? Друг... Дни теперь летели быстрее. Солнце бежало над горизонтом гарцующим оленем, и не успев скрыться снова поднималось на востоке. Бежало, неслось, падало, поднималось, снова бежало. Кто-то щекотал мне ноги. Неужели подлесок так разросся? Трава и кустарник обвивали мне ноги уже почти до самого колена, но я все слушал, слушал статический шум. Друг, где же ты? Когда же ты прилетишь, вернешься за мной? Пару раз я слышал чей-то незнакомый голос в ушах. Над головой полетели самолеты. Сначала их было немного, но с каждым днем их становилось все больше. Не военные. Пассажирская авиация. Они летели выше, оставляя за собой белые полоски. Голосов тоже стало больше. Я кричал им, молил, просил соединить меня с другом. Ведь вы тоже летчики, вы должны его знать. Он герой войны! Но они летели слишком высоко, и должно быть, не слышали меня. А дни бежали. Дни, недели, месяцы. Сосны стали выше. Подлесок и мхи уже добрались мне до пояса. Какая-то лесная птаха свила гнездо прямо у меня на голове, и я нашел для себя занятие - наблюдать как растут птенцы. Но потом они тоже улетели. Все улетают. Однажды утром я услышал шум. Люди! Это были люди! Не те, что наверху, с крыльями, нет. Другие. Совсем рядом. Шум, и грохот. Точно люди! Потом стали падать сосны. Одна, другая, третья. Они двигались ко мне. Ближе, ближе с каждым днем. Кто-то похлопал меня по ноге. "Эта башня стоит на пути. Ее придется снести. Алексашка, как думаешь?". Какая башня? О чем вы? Это я! Я! Я ждал вас так долго, братцы! Ведь вас послал мой друг? Как он? Я переживал. Теперь, когда вы здесь... Вы, отвезете меня к нему? Но они тоже не слышали меня. Люди, четверо молодых парней уперлись руками мне в ноги и стали шатать. Раз, два, три. Берегись! Я упал. Я лежал тихо, не двигаясь. Нет, они не знали моего друга. У них было что-то другое на уме, и я знать не хотел, что именно. А потом они ушли. Сосны все так же падали, но теперь все дальше и дальше, и я очутился посреди широкой просеки. Я много думал. Ты не вернешься, ведь так? С тобой что-то случилось. Я знаю. Я теперь точно это знаю. Ты не вернешься. И тогда, я просто заснул. Во сне ты снова улетал, возвращался, протягивал мне листовки. Конец войне. Конец войне, друг! Друг! Конец, слышишь!

Я проснулся и крикнул: ты слышишь? И ты ответил. Впервые за все эти годы ты ответил. Тихо, почти не слышно. Ветер гуляющий меж сосен донес твой ответ: "Слышу друг. Ты прости меня. Я не долетел. Я не мог вернуться, потому, что не долетел... Но теперь я здесь! Мы снова вместе! Завари чаю, друг!"

В пятидесяти километрах к северу, в М...м районе из болота подняли самолет, подбитый вражеским зенитным орудием на излете войны. Пилота внутри не оказалось...

They saw the warning signs and symptoms all day long

Боже, как же колотится сердце. Так сильно, что хочется кричать. И вместе с тем мне сейчас так спокойно. Словно затишье перед бурей. Предчувствие чего-то... Мало радости.

Куда я иду и зачем? Зачем трачу себя на тех, кому нет дела до меня? В чем смысл всего этого? Что я вообще делаю в Дубне, когда мое сердце и душа далеко отсюда? Полтора года. Я не обрел здесь ни счастья, ни любви, ни душевного спокойствия. Сколько раз еще мне придется пройти через весь этот ад? Когда-то я был сильным. Когда-то был.

Сердце просто вырывается из груди. Два часа ночи. К чему все это? Зачем? Там я нужнее. Там, у меня друзья, семья, группа... там город, который я люблю и ненавижу одновременно, но в любом случае восхищаюсь им. Там, когда человек начинает брызгать продуктами пищеварения в мой адрес, я просто ухожу, и не вижу и не слышу его больше. Здесь же мне приходится встречаться взглядом, проходить мимо, учиться рядом с ними. Я вас не звал. Я никому из вас не врал в лицо и не делал того, за что вы меня линчуете. Я просто терпел и ждал. Я верил в вас, насколько вообще можно доверять другому. Теперь же я прошу лишь одного - безразличия. Не надо меня хвалить или ругать, делать вид что интересно или плевать мне в след. Просто выйдите в эту дверь. Туда, за пределы моего личного пространства. Может быть тогда я снова обрету покой.

Who needs love? Not me!

Восемь утра. Понедельник. Пил все выходные. Голова не болит, и то хорошо. Завтра второй экзамен, а после него снова за воротник. Зачем? А что еще делать? Восемь утра. Хочется курить. Нервный срыв. Дилемма. Мы никогда не получаем то, чего желаем больше всего. Но когда оно само стучится в двери... Это лето станет переломным... во всех смыслах.

В июле едем с Фраем на север Карелии. В Беломорск и на канал, по дороге через Летнереченский, на могилу к деду. Потом пройтись по полувымершему поселку, куда меня привезли сразу после рождения, и обратно в Petroskoi. Скорее всего едем стопом, с гитарами и диктофоном. Музыка укажет дорогу.

Самое главное открытие этих выходных - простое "я никому ничего не должен". И это правда. Я словно дорогая стереосистема, подаренная престарелым бабушке с дедушкой любящими внуками. Я странный, пахну краской, и меня никогда, никогда не включают на полную. Wasted potential. Fuck you all!

Восемь утра. Надо выпить.

Facing and backing

Иногда во сне я вижу будущее. Нет, я не Ностродамус или Ванга. Ничего такого, нет. Я вижу ближайшее будущее. Пару дней вперед, может быть. А потом страдаю многочисленными дежавю. Странное чувство на самом деле. Иногда даже пугает.

В последнее время все спокойно. Я написал курсовую за 2 дня. Получил свою тройку. Смешное в другом - перед сдачей, часа в 4 утра, мне она действительно начала нравится. Вот так-то. Просто иногда мы закрываем глаза на какие-то очевидные вещи, а потом кусаем локти. Хах. Я, правда, ничего не кусаю. Я считаю дни до отбытия в Petroskoi, где меня ждет работа и долгие ночные прогулки. Может быть напишу чего-нибудь нового... но я отвлекся чего-то. Вобщем я вышел на сессию без долгов, хотя, JC тому свидетель - я про#бывал по-страшному. Просто, наверное, дуракам везет.

Никак не могу закончить последнюю песенку. Просто застрял на последнем куплете. Хочется чего-то нового. Музыка в упадке. Литература тоже.

Хочу влюбиться в хорошую, красивую, умную девушку и подарить ей все. Хочу жить для кого-то еще, кроме себя. Я сам себе уже жутко осточертел. И кроме того, я не знаю куда мне еще девать всю эту накопившуюся теплоту. Пойду подоткну Лешке одеяло, чтоб он не простыл.

Сегодня была прекрасная ночь. Портвейн, лешкин кэмэл, балкон 6-го этажа и меланхоличный инди-рок в наушниках. Меланхолия.

Иногда я мечтаю побывать на концерте Jawbreaker году в 94-м, или играть на гитаре в Bad Religion времен Against the Grain. Такие детские мечты. Кто-то сказал мне, что Six-Pack Sunday - одна из лучших групп, которые он когда-либо слышал. Это чертовски приятно. Это действительно было хорошо. Летом начинаю новый проект. Называется "fugitive moments". Есть еще с пол десятка песен, которые я нигде не играл ни с Morning Headlines, ни с 6PS. В основном черновики. Это и станет репертуаром. Хочу замутить что-то простое и с драйвом, навроде Gunmoll. Просто хороший душевный панк-рок. На басу будет мой друг, и первый басист MHL - Ратмир, а на барабанах... может быть Женька, может быть Вовка из VP, может быть кто-то еще. Я только знаю, что я безумно хотел бы услышать, как оживают The Undead, War Doctrine и Like An Anchorhead. Хорошие песни. Что привлекает меня больше всего, так это то, что группа будет существовать всего 2 месяца. Сайд-проект. Быстрый и безумный.

Глаза слипаются. Надо ложиться спать. Завтра буду много пить. Очень много пить и есть шашлыки. Хехе. Весело-весело))