The Flat Earth Society is meeting here today

Сегодня отрубили интернет. Весь вечер был оффлайн. Люди, с которыми я готовил презентацию на сегодня (а они попросили меня сделать это все в сети, потому, что препод заболела и я ее замещал и они захотели свалить домой пораньше), забили на меня большой болт. Ближе к полуночи Лешка наколдовал сеть обратно, и оказалось что все уже все сделали, и места для меня уже не осталось. Колька куда-то пропал, но больше всего выбесило вот что:

-----

Not

юлька, пожалуйста, забеги к кольке - попроси в сеть выйти

00:04:27

Юлия

щас,5 минуток

00:04:57

Not

пасиб, сестренка

00:05:09

Not

гарай!!!!

00:43:14

блин((

окей

Юлия

идуу!!

00:43:52

Not

ох*енно

00:44:12

Юлия

паш

00:46:36

его нет

он видимо у любы

потому что ребята сказали что его и не будет

-----

Сорок минут я ждал, пока человек спустится на этаж ниже. Вот так, люди познаются в мелочах. Ничерта мне больше от вас не нужно. Будем считать, что я был с вами, но вы меня про*бали. Не говори мне потом, что я к тебе не справедлив.

Надеюсь Колька хотябы меня не подведет. У меня кроме него, Лешки и маленькой здесь никого и не осталось.

Hold on, hold on, hold on to me sweet girl...

Я очень много сплю. Постоянно. В этом дремотном городе, на этой дремотной улице, в этом дремотном доме, номер 21. Мне нельзя больше спать, но я не вижу другого способа, как можно убежать от этого всего. Те антибиотики в октябре сыграли со мной злую шутку. Я не могу согреться. Вообще. Меня постоянно знобит, хотя чувствую себя вроде нормально. Я много сплю, но сон этот какой-то противный. Холодный, мерзкий, тягучий... А я так мечтаю просто выспаться. Я мечтаю о 8 часах теплого, спокойного сна. Но, увы не сегодня. Сегодня меняю ночь на завтрашний зачет по практике речи. Меняю, без какой-либо уверенности в успехе, но все это не важно. Новый год снова начинается с разлуки. Мне тебя очень не хватает, и не хватает еще больше, когда ты начинаешь писать мне в сети обидные вещи. Так, словно бы между нами кроме обещаний и обязательств и не осталось ничего. Ничего. Я так этого боюсь.

Осталось 17 дней до отъезда в Петрозаводск. Всего 17 дней и я смогу вдоволь надышаться карельским воздухом, выспаться на своей кровати и увидеть друзей. И ты будешь со мной. Будешь держать меня за руку. Надеюсь...

Есть целый ряд сольных песен, которые я хотел бы записать в акустику дома. Они очень разные, но вместе с тем в них я. В них весь я: these words are now colours, facing the kodiak. the echoes, mean little song(for an old quitter) и еще незаконченная i'll keep the tape rolling... Может быть. Может быть у меня все получится. Да...

От ребят нет вестей. Я сам вчера связался с барабанщиком и получил ответ, что если ему понравятся треки, он поиграет с нами. "Ок!не парься,понравится,то без проблем", таков был его ответ вчера поздно ночью. Ну что же, да, посмотрим...

We'll pretend its X-mas day in my atomic garden

Всем моим братишкам Карелам и Финнам (да, это я о Вас, Граф Пуховски) - HYVÄÄ JOULUA!!!

Так, все клево. Сижу вот на кроватке, застеленной клетчатым одеялом и... рыгаю. Самозабвенно так, громогласно! А все потому, что под столом три двухлитровые бутылки газировки, пустая банка красной икры, на столе остатки багета и жареной картошки в сковородке. Ну допустим католическое Рождество... Хехехе. Да нееет, просто так сложилось. Суббота была прекрасной. Я покурил Честер возле церкви (так и не решился зайти), послушал местного звонаря (дилетант) и потом провел весь вечер в ореховой компании. Ореховая... Такое чудо мое, замерзшее)) Мне так нравится, как она коверкает слова на морозе. Так-так... без слюней давайте-ка.

Вобщем было здорово прогуляться по Наукограду Говна, заправленным под завязку чаем, пиццей, лаки и мороженкой. О да!!! Морозец сегодня ударил конечно, НО, все это неважно, когда рядом Ореховая))

Из новостей мало чего: в понедельник вечером я скорее всего познаю линолеум, ковер, или чего-там попадется, ибо необходима будет тотальная разрядка и перезагрузка. Меня ждут три зачета подряд (трем жутко страшным бабищам), а потом еще JOULUU PARTY, которое никому вообще никуда не упало, где я пою, танцую и играю бомжа (хехе, как будто иначе могло быть), так что я буду выпиваты. Много выпиваты....

Так, что там еще. Ах да, нашли таки барабанщика для Six-Pack Sunday! Новости просто невероятно клевые! Это даже немного притупляет жуткое расстройство и негодование, по поводу того, что мы с Сашенькой не будем играть в Зигмунде Фрейде в конце января. Потому, что там видите-ли ремонт намечается. Наверное он решили таки выкорчевать эти ху... эмммм... рога, которые из полу торчат. Звучит как безумие, но там правда из полу рога растут. Проехали вобщем.

Ах да, чуть не забыл, 14 февраля, в день всех еб*нутых, Leatherface, моя давняя любовь, приезжают в Москву! Отпускаем щетину и натягиваем клеточку, братцы! 

В остальном же, все спокойно и дремотно... Дубну засыпает снегом, Лешка спит на соседней койке, а я прохожу в $%*&^-й раз Fallout за номером Yksi. Такие вот дела, малятки.

Пойду покурю.

Holding to the flames burning you and me

Слишком много дел и слишком мало времени. Ты ругаешь меня, за то, что я совсем запустил блог, и повесть. Просто время такое сейчас. Через пару недель все вернется в свое русло. А сегодня у меня для тебя рассказ Желязны. Для тебя, и для каждого, кому будет интересно. Люди читают слишком мало классики в наше время, в то время как:

Роджер Желязны

БОЖЕСТВЕННОЕ БЕЗУМИЕ

Перевод с английского М. Денисова и С. Барышевой

"...Мое? изумлении в застывшим, слушателям оскорбленным подобно замереть их заставляет и звезды блуждающие заклинает скорби слово Чье..."

Он выпустил дым сквозь сигарету, и она стала длиннее.

Он взглянул на часы и увидел, что их стрелки идут обратно.

Часы показывали 10:33 вечера, возвращаясь к 10:32.

Затем пришло чувство, близкое к отчаянию, и он вновь осознал, что бороться с этим бессмысленно. Он был в ловушке и пятился назад, минуя всю последовательность своих прошлых действий. Случилось   так, что он неосторожно пропустил предупреждение.

And you stopped me deader than anything

Два дня дома и завтра снова в поезд. Восемнадцать часов поездов, вокзалов, замерзших пальцев ног и холодного кофе, чтобы поставить одну единственную подпись и сдать паспорт. Через неделю мне 25.

Два дня дома пронеслись так, словно я моргнул на морозе, и сквозь проступившие слезы видел все: своих друзей, Зигмунд Фрейд, кофе, джеймисон, пиво, Сигму, мосты, озеро едва подернутое тонкой наледью, наклонившуюся надо мной молодую ассистентку зубного врача, Жириновского, кричащего из радиоприемника: "Они отобрали у вас все, кроме голоса!"... все это... И завтра снова поезд в Дубну, черт бы ее побрал. Но! Я еду к ней. Я еду к ней, чтобы быть с ней. Чтобы быть рядом. Чтобы она выбросила из головы и из сердца всех этих людей. Я хочу раствориться в ней, без остатка. Я хочу быть частью ее, точно так же, как она является частью меня. Одно целое. Один голос. Один вздох.

В январе я привезу ее в карельскую столицу, чтобы показать кусочек моего мира. Я подарю ей неделю спокойной, тихой жизни, в компании самых прекрасных людей из тех, что я знаю. Я подарю ей музыку. Ей очень нужна музыка, так пусть она будет моей.

Ах да. И еще... Боже, храни стиральную машину!)))

I hate this place, but i love these chords

Скоро еду домой. Уже буквально чувствую обжигающий ноздри морозный воздух и запах хвои. Домой. Черт, как же долго я этого ждал. И вот, скоро в поезд и назад, в Карелию, где друзья, и где живут мои песни. Живут без меня. И теперь я возвращаюсь. To the swampy lakes and the pine trees. Сбросить, хотя бы на пару дней сбросить этот груз с плеч и просто почувствовать себя нужным, почувствовать себя любимым. Хлопнуть Тойво по плечу и передать ему пиво, обнять Женьку и Винса, увидеть сестренок. Очень хочу увидеться с Илюхой, потому, что именно он несет мой факел там, на границе. Это он поет теперь Trusty Chords... наконец-то. Невероятное чувство. Будто кто-то встает рядом, протягивает тебе руку и говорит: "Теперь ты не один, друг".

Six-Pack Sunday, ребята, я вас очень люблю, и мне о многом нужно будет с вами поговорить. Все вернется. Наше время снова придет, особенно когда рядом с нами такие хорошие люди. Толя, Вовка, Лешка... они всегда были рядом, но именно сейчас мне их не хватает больше всего. И еще ребята из 48 часов. Там, на юге. Ведь они ждут нас. Ждут следующим лето, братцы!

Часто вспоминаю 2009... черт побери, что это было за время. Вспоминаю себя и ругаю, за чрезмерную мягкость и снисходительность к отдельным личностям. Ну что я могу поделать? Я такой. Честный, бородатый, пропахший ирландским работяга. И это моя музыка.

Есть всего одна мысль, которая будет мучить меня с самого моего прыжка в уходящую электричку. Она. Она останется здесь. Разлука. Снова. Как же это тяжело на самом деле. Особенно сейчас, когда у нее кроме меня и нет никого больше. А у меня кроме нее. Я бы должен уже спать, но вот же сволочная натура, начал с ней шутливую ссору и она отключилась. А я мучаюсь. Даже от такой мелочи. Хех. Повязали Вас, Павел Сергеевич, повязали по рукам и ногам, и слава Богу...

Завтра, уже через 4 часа, начнется новый день в этом аду. Холодный, колючий, как взгляд местных, и противный, как вчерашний кофе. Но я это проглочу. Почему бы и нет? Что, собственно, они могут мне противопоставить кроме глупых угроз и перешептывания за спиной? Ничего. Человеческая глупость. Обреченность. Здесь не место для меня, хотя бы потому, что я все еще в состоянии прислушиваться к собственному сердцебиению. А после событий последних двух месяцев, черт, я от него даже сигареты могу прикуривать! Так что просто подвиньтесь, пропустите и смиритесь. Таких как я здесь никогда не было, и вряд ли еще появится. И никакого пафоса или бахвальства. Так и есть.

Улыбнись, Дубна, и тони в своем говне улыбаясь. А я делаю ноги. На север. Домой.

Noir

Две главы за ночь: XI и XII. Я схожу с ума. Выкурил полпачки сигарет и выпил чайник чая. Просто накатило. Нужно было писать. Писать. Хочется многое сказать. Очень многое. Обреченность и спасение... и снова обреченность.

Оставлю это здесь, потому, что боюсь потерять. Восьмая глава. Алтернативная. Просто выброшенный кусок, вырванный из сюжета. Так, как в жизни, нить повернула в другую сторону, и теперь этот кусок остался невостребованным. Не хочу, чтобы он пропал.

------------------------

VIII

Через несколько минут лифт поднялся над плотной пеленой смога, заполнявшего площадь, словно жерло вулкана, и нам вновь предстала картина всего района, только с другого ракурса. Хатльгримскирья теперь была слева, а еще левее – мост Святой Елены. Весь этот жуткий пейзаж стал исчезать, и спустя несколько минут не осталось уже ничего кроме стекла и бетона, конвейерной лентой скользящего вниз. Снова балки и перекрытия, мосты и дороги. Огни, проносящихся электромобилей, фонари и мозаика окон. Гудвилл стоял рядом, заложив руки за спину и казалось о чем-то задумался. Я нашел себе сухое место и сел, прислонившись спиной к решетке. Еще несколько минут я напряженно пытался вспомнить все, что с нами сегодня произошло. Пытался разобраться. Эта фигура в плаще и дорогих кожаных ботинках, стоящая рядом. Какая-то смутная мысль мучила меня, какой-то благоговейный страх, но я никак не мог понять, в чем дело. Должно быть, монотонный шум вкупе с усталостью сделали свое дело – я не помню, как уснул.